В какой приют для бомжей я пошел жить

Я хотел жить в приюте для бомжей, который располагался в центре Питтсбурга. Потому что я работал в этом квартале и думал, что сокращение времени до работы упростит мою жизнь. В приюте для бомжей был тот легкий неприятный запах, который приюты для бомжей сохраняют даже тогда, когда превращаются в бутик-отели. Но сокращение времени на дорогу привлекало меня. Также я думал, что проживание в приюте поможет мне встретить женщину. В то время (мне было 23 года) я думал, что если жизнь женщины была настолько безвыходной, что она оказывалась в приюте для бомжей, то я буду для неё хорошей парой. Также в таком «бомжевании» было что-то хипстерское.

Несколько лет спустя, уже в Нью-Йорке, это была другая история. В то время я жил в комнате с другим чуваком, на углу 14-й и 7-й. На двоих нам досталась комната 180 квадратных футов (16,7 кв.м. — прим.Смирнова). Я спал на футоне прямо на полу, он спал на диване. Я платил ему $300 в месяц. На кухне пахло протухшим тунцом и я никогда не заходил туда. Из душа постоянно лила вода и это не отключалось. Девушка по коридору напротив сожительствовала с адвокатом, но периодически грешила с моим соседом Элиасом. Поэтому когда меня не было, они постоянно отрывались. Элиас был сильным шахматистом из Эквадора и зарабатывал около $50 в день, играя в шахматы в парке Washington Square. Рядом с моим футоном стоял мешок для мусора. Утром я вытаскивал костюм из этого мешка, одевался и шел на работу.

На третий день хождения на работу, такси заехало на тротуар и сбило женщину в трех футах справа от меня, ближе к проезжей части. Бум! В одну секунду она идет рядом со мной, а в следующую уже лежит на улице в странной позе и истекает кровью. После удара такси качнулось взад-вперед, прежде чем пришло к решению и сразу же вдарив по газам, оставив позади всю надежду когда-либо примириться со случившимся. Я побежал в таксофон звонить 911, но как только снял трубку, то понял, что кто-то обмазал её собачьим говном и теперь это говно было у меня в ухе, на волосах и на костюме, а на улице передо мной лежала кровоточащая женщина. Я повесил трубку. Я ничего не мог сделать. Кто-то крикнул: «Она мертва».

Несколько месяцев спустя я лежал дома с высокой температурой. Несколько дней я не мог встать с постели. Вошел Элиас и сказал, что утром нам надо съезжать. Видимо, он никому не платил за аренду. Я понятия не имел, как мы вдвоем оказались в этой комнате, но теперь нас выгоняют. На следующее утро, с температурой и мусорным мешком я направился к Астории и ходил от дома к дому, пока не нашел комнату. Моя сестра помогла мне купить матрас, поэтому в моей новой комнате в Астории у меня был я, мусорный мешок с одеждой и матрас. В первую же ночь я так сильно вспотел от температуры, что матрас стал пропитан потом.

К этому времени мне было 27 лет и я понятия не имел что делать. Я знаю, что множество молодых людей теперь намного умнее, чем я тогда. 22, 23, 24 летние с горящими глазами, уверенные в том, что будущее создано для них. Они легко переходят от успеха к успеху. Откуда они знают, что делать? Почему я этого не сделал?

Начиная с 20 лет каждый год приносил мне всё больше драматизма и всё меньше денег. Чем меньше была драма, тем больше денег я зарабатывал. Постепенное улучшение всех аспектов вашей жизни напрямую коррелирует с отсутствием в жизни драмы. Под драмой я подразумеваю драму в отношениях, семейную драму, драму с жильем, проблемы в карьере, а также все те вещи, на которые люди друг другу жалуются, но их никто не слушает. Но в этом всём есть прекрасный баланс. Без драмы не было бы истории. Без сожалений не было бы уроков. Без температуры не будет избавления от бактерий.

Но иногда, когда выдается холодный день (как сейчас), я пью кофе, смотрю на Гудзон и считаю свои шрамы. Шрамы, которые зажили и наслоились друг на друга как археологические слои. Новые поверх старых. Я стараюсь считать все маленькие драмы и истории, которые происходили на том пути, где я терял себя всё больше. Но не могу сказать точных цифр. Надеюсь, через 20 лет у меня будет возможность говорить о новых вещах. Сегодня я потягиваю свой кофе и он слишком горяч для меня. Нужно подождать несколько минут. Надеюсь, сегодня будет хороший день.

(с) Джеймс Альтушер, 2010

Перевел Василий Смирнов